О проекте

Путин умрёт. Вместе с ним постепенно вымрет поколение чекистов, которое присвоило себе страну и решило, что получило её в бессрочное пользование. У них есть охрана, дворцы, персональные врачи и возможность менять Конституцию под собственный пульс. Возможности отменить старение у них нет.

В этом есть основание для надежды. Довольно унизительное для XXI века: ждать, когда у очередного правителя откажет организм. Но российская власть десятилетиями уничтожала способы сменить её при жизни. Поэтому миллионы людей обсуждают возраст президента с интересом, с которым в нормальной политической системе следят за выборами.

Стареет и его окружение. Люди, для которых распад СССР остался главной личной обидой, продолжают распоряжаться будущим тех, кто родился уже после него. Их представления о мире сложились в кабинетах советских спецслужб. Оттуда привычка видеть в независимости заговор, в свободном человеке угрозу, в соседней стране собственность, которую по недоразумению перестали учитывать на балансе.

Чекистская структура умеет воспроизводить себя. На место умершего начальника придёт другой, с теми же полномочиями и аппетитами. Смерть Путина сама по себе не откроет тюрьмы и не научит судей выносить независимые решения. После него останутся люди с оружием, деньгами и очень вескими причинами никогда не допускать независимого суда.

Поэтому рассчитывать на спокойный переход к нормальной стране было бы наивно. Если такой переход вообще состоится, он может оказаться очень кровавым. За власть, собственность и гарантии личной безнаказанности будут держаться люди, которые уже привыкли распоряжаться чужими жизнями. Уход начальника способен запустить борьбу за наследство, в которой населению снова отведут роль расходного материала.

Десятилетиями эта власть уничтожала возможности мирных перемен. Последствия могут пережить её создателей. Даже собственную смерть они сумели превратить в проблему для тех, кто останется жить.

Но и считать эту систему вечной нет никаких оснований. Она держится на конкретных людях, их договорённостях, страхе и способности заставлять остальных подчиняться. Всё это меняется и изнашивается, сколько бы раз по телевизору ни показывали один и тот же уверенный кабинет.

Беда в том, что наше время уходит вместе с их временем.

Пока они стареют у власти, остальные стареют под их властью. Человек, который в начале путинского правления собирался строить карьеру, растить детей и жить в открытой стране, уже может ждать пенсии. Его дети успели вырасти, получить образование и уехать. Некоторые успели погибнуть. Семьи прожили десятилетия в ожидании нормальной жизни, каждый раз откладывая её до следующего поворота истории.

У этого ожидания есть цена, которую никакая будущая смена власти не возместит. Сотни тысяч потерянных жизней. Убитые в войне против Украины, разрушенные семьи, дети, которые будут помнить родителей по фотографиям. Люди, пережившие пытки, оккупацию, потерю дома. Их невозможно включить в программу восстановления и вернуть к состоянию до катастрофы.

У выживших тоже отняли годы. Кто-то провёл их в тюрьме. Кто-то собирал документы на убежище, заново подтверждал диплом и учился объясняться на чужом языке. Кто-то оставался дома и приучал себя молчать, чистил переписку, боялся повестки, искал лекарства и считал деньги до зарплаты. На всё это ушли силы, которые могли стать исследованиями, компаниями, книгами, отношениями, обычной спокойной жизнью.

У России были люди, образование, ресурсы и возможность участвовать в мировой экономике на равных. Работать в международных командах, создавать искусственный интеллект, разрабатывать новые лекарства, строить многоразовые ракеты. Спорить о технологиях, открывать бизнес, выбирать страну для работы из любопытства и профессионального интереса. Покупать билет домой без страха перед пограничником.

Вместо этого огромная часть человеческой энергии уходит на спасение от собственного государства. Инженер выясняет условия въезда. Учёный ищет возможность вывезти семью. Предприниматель пытается сохранить дело после очередного политического решения. Государство требует потерпеть и называет происходящее историческим величием. Руководству, которое уже несколько десятилетий живёт за государственный счёт, особенно удобно объяснять остальным необходимость жертв.

Я сделал этот проект, потому что хочу видеть предел этой власти. Хочу напоминать себе и другим: люди, которые сегодня кажутся несменяемыми, однажды физически перестанут существовать. Их портреты снимут. Их распоряжения можно будет отменить. Появится возможность устроить жизнь иначе, и к ней стоит готовиться.

Но я не хочу утешать себя красивым будущим настолько, чтобы перестать замечать цену настоящего. Даже если Россия однажды станет свободной, это не сделает прожитое необходимым этапом её развития. Война, репрессии и изоляция были решениями конкретных людей. Они принимали их ради сохранения собственной власти, а расплачиваться заставили целые поколения.

Я надеюсь дожить до конца этой власти. И хочу успеть пожить после неё. Именно поэтому меня не устраивает предложение просто подождать: каждый дополнительный год их правления становится ещё одним годом чьей-то единственной жизни, которым они распорядились без спроса.

Этот сайт посвящён Алексею Навальному — настоящему патриоту России, который подарил нам идею «Прекрасной России будущего» и посвятил свою жизнь тому, чтобы все мы могли в ней жить.

Анатолий Белов.

Putin will die. So will the generation of secret-police men who appropriated an entire country and decided it belonged to them indefinitely. They have bodyguards, palaces, private doctors, and the power to rewrite the Constitution around their own vital signs. They have no power to stop aging.

There is some hope in that. A humiliating kind of hope for the twenty-first century: waiting for a ruler’s body to give out. But the Russian authorities spent decades destroying every means of removing them while they are still alive. So millions of people discuss the president’s age with the attention that people in a functioning political system give to elections.

His inner circle is aging too. Men who still regard the collapse of the Soviet Union as their greatest personal grievance continue to dictate the future of people born after it. Their understanding of the world took shape in Soviet security-service offices. Hence the habit of seeing independence as a conspiracy, a free person as a threat, and a neighboring country as property mistakenly taken off the books.

The security apparatus knows how to reproduce itself. A dead boss can be replaced by another with the same powers and appetites. Putin’s death will not, by itself, open the prisons or teach judges to rule independently. He will leave behind men with weapons, money, and very compelling reasons never to allow an independent court.

Expecting a peaceful transition to a normal country would therefore be naive. If that transition ever happens, it could be extremely bloody. Men already accustomed to disposing of other people’s lives will fight to keep their power, property, and immunity from prosecution. The boss’s departure could trigger a struggle over his estate in which the population is once again treated as expendable.

For decades, this regime has destroyed opportunities for peaceful change. The consequences may outlive its architects. They have managed to turn even their own deaths into a problem for those left alive.

But there is no reason to consider this system eternal. It depends on particular people, their arrangements, their fears, and their ability to force others to obey. All of that changes and wears down, however often television shows the same reassuring office with the same man behind the desk.

The trouble is that our time is passing along with theirs.

While they grow old in power, everyone else grows old under their rule. Someone who hoped to build a career, raise children, and live in an open country when Putin first took office may now be approaching retirement. Their children have had time to grow up, get an education, and leave. Some have had time to die. Families have spent decades waiting for a normal life, postponing it until the next turn of history.

That waiting carries a cost no future change of government can repay. Hundreds of thousands of lives lost. People killed in the war against Ukraine, families destroyed, children who will know their parents through photographs. People who have survived torture, occupation, and the loss of their homes. No reconstruction program can restore their lives to what they were before the catastrophe.

The survivors have had years taken from them too. Some spent them in prison. Others spent them applying for asylum, getting their qualifications recognized all over again, and learning to make themselves understood in another language. Others stayed home and trained themselves to keep quiet, deleted their messages, feared the draft, searched for medicine, and counted their money until payday. All of this consumed energy that could have gone into research, businesses, books, relationships, or an ordinary, peaceful life.

Russia had the people, education, resources, and opportunity to participate in the global economy on equal terms. To work in international teams, develop artificial intelligence, discover new medicines, and build reusable rockets. To argue about technology, start businesses, and choose a country to work in out of curiosity and professional interest. To buy a ticket home without fearing the border officer.

Instead, an enormous share of that human energy goes into escaping or protecting oneself from the state. An engineer studies entry requirements. A scientist looks for a way to get their family out. A business owner tries to keep a company alive after another political decision. The state demands patience and calls the result national greatness. Leaders who have lived at public expense for decades find it particularly easy to explain why everyone else must make sacrifices.

I created this project because I want to see the limits of this regime. I want to remind myself and others that the people who seem impossible to remove today will eventually cease to exist. Their portraits will come down. Their orders can be revoked. There will be an opportunity to build a different life, and it is worth preparing for.

But I refuse to take so much comfort in a beautiful future that I stop noticing the cost of the present. Even if Russia becomes free one day, that will not turn what happened into a necessary stage of its development. War, repression, and isolation were decisions made by specific people. They made those decisions to preserve their own power and forced entire generations to pay for them.

I hope to live to see the end of this regime. And I want time to live after it. That is why “just wait” is not enough for me: every additional year they remain in power is another year of someone’s only life that they have taken the liberty of spending.

This site is dedicated to Alexei Navalny, a true Russian patriot who gave us the vision of a “Beautiful Russia of the Future” and devoted his life to making it a reality for all of us.

Anatolii Belov.