АрмияArmy

Когда-то её называли «щит и меч Родины». На деле это всегда было сборище дармоедов, крадущих у государства так же жадно, как у сослуживцев. В лучшие — безвоенные — годы армия занималась тем, что умела лучше всего: строила квадратные сугробы, красила траву и ломала человеческие судьбы под вывеской «службы Отечеству». А потом пришла война. И эта ржавая машина, где вместо офицеров — взяточники, а вместо патриотизма — страх и водка, вдруг ожила. Из гнили выросла новая система — конвейер смерти. Костяк старых мразей, от генералов до прапорщиков, нашёл себе новый способ обогащения: продавать жизнь бедных, пьющих и беспомощных за пару подписей на бумаге и обещание «погостить в раю». Теперь армия — не институт обороны, а мясорубка с планом по утилизации населения. Она не защищает — она перерабатывает. И, как в старые времена, когда фронт обнулял всё человеческое, именно эти пьяные, закалённые грязью и безнаказанностью убийцы вернутся домой. Вернутся, чтобы снова править — не по закону, а по силе. С автоматом, бутылкой и вечным чувством, что жизнь стоит ровно столько, сколько патрон в магазине.

It was once called "the shield and sword of the Motherland." In reality, it has always been a gathering of parasites, stealing from the state as greedily as from their comrades. In its best, non-war years, the army did what it did best: build square snowdrifts, paint the grass, and ruin people's lives under the guise of "service to the Fatherland." And then came the war. And this rusty machine, where bribe-takers replaced officers, and fear and vodka replaced patriotism, suddenly came to life. From the rot, a new system emerged—a conveyor belt of death. A core of old scum, from generals to warrant officers, found a new way to enrich themselves: selling the lives of the poor, the drunkards, and the helpless for a few signatures on paper and a promise to "visit paradise." Now the army is not an institution of defense, but a meat grinder with a plan to dispose of the population. It doesn't protect—it recycles. And, as in the old days, when the front wiped out all humanity, it is these drunken killers, hardened by the filth and impunity, who will return home. They will return to rule again—not by law, but by force. With a machine gun, a bottle, and the eternal feeling that life is worth exactly as much as a bullet in the magazine.